Российская армия, Вооруженные Силы России   Издательство "Армпресс" - разработка, производство, реализация учебных и наглядных пособий   Воинская слава России, военно-патриотическое воспитание школьников и молодежи
   Информация
 
 
  Об издательстве
  Виды продукции
     Плакаты
     Книги, брошюры
     Видеокассеты
     CD-диски
     DVD-диски
  Журнал “Патриот Отечества”
  Наши партнеры
 
 
  Каталог продукции (заявка)
  Издательские услуги
  Контакты (наш адрес)
 
 
  Журнал “Патриот Отечества”
     Тематика
     Сотрудничество
     Анонс номера
     Полезные страницы
     Материалы журнала
 
   

 

РАССКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО
ЛЕГЕНДАРНЫМ ПАРАДОМ
Анатолий МИТРОХИН, полковник в отставке,
участник Великой Отечественной войны 1941-1945 годов,
кандидат исторических наук, доцент

Как одному из членов авторского коллектива книги “Сто во­енных парадов”, выпущенной в свет Воениздатом в 1974 году, мне довелось встретиться и поговорить с бывшим командую­щим Московским военным округом – командующим Москов­ской зоной обороны и военным парадом 7 ноября 1941 года ге­нерал-полковником в отставке Павлом Артемьевичем Артемьевым.

С ТРЕПЕТНЫМ волнением я, тогда, осенью семьдесят первого, инструктор политуправления МВО, в канун 30-летия Московской битвы в назначенное Павлом Артемьевичем время переступил порог его кварти­ры в доме на улице Горького. В моем представлении он был древним ста­риком. Каково же было удивление, когда в открывшейся на мой робкий звонок двери появился чуть выше среднего роста, плотный и крепкий, хотя и в годах, мужчина с посеребрившейся копной волос и крупными чертами лица. Ясными глазами Пав­ла Артемьевича на меня глянула са­ма история.

Представившись, я рассказал Павлу Артемьевичу, что тридцать лет назад, когда он командовал Москов­ским военным округом и Москов­ской зоной обороны, мне было 15 лет. Работал молотобойцем в кол­хозной кузне села Ильинка, что на Рязанщине, на 251-м километре от столицы. У всех у нас была тревога за Москву. У многих там жили родст­венники, друзья, товарищи. Кое-кто уже покинул столицу, вернулся в родное село. А с ними прибывали и беженцы. 8 ноября с волнением от­крываю мамину “толстую сумку на ремне” – она была письмоносцем. Читаю сообщения газет. И – о, ра­дость! – 6 ноября в Москве состоя­лось торжественное собрание, а 7 ноября – военный парад на Красной площади. Значит, держится Москва. Тогда и в голову не могло прийти то, что “Тайфун” докатится до Ильинки и Скопина. И я спросил Павла Артемь­евича, кто же был инициатором про­ведения парада?

– Инициатива в этом деле при­надлежала Верховному Главноко­мандующему Иосифу Виссарионо­вичу Сталину, – кратко ответил Павел Артемьевич. – А дело было так: в ночь

с 30 на 31 октября я как командую­щий Московским военным округом и Московской зоной обороны был в Ставке Верховного Главнокомандую­щего с докладом. Сталин меня вы­слушал и спросил: “Вы готовите па­рад войск Московского гарнизона в честь 24-й годовщины Октябрьской революции?”. Вопрос был столь нео­жиданным, что ошеломил меня: сто­лица-то на осадном положении. Не задумываясь, отвечаю: “Товарищ Сталин, какой парад в такой сложной обстановке? Да и достаточного коли­чества войск у нас нет. Артиллерия и танки на огневых позициях”. “Вы не понимаете политического значения парада, товарищ Артемьев”, – упрек­нул меня Сталин и приказал: парад готовить, необходимые для него вой­ска изыскать. Артиллерией поможет Главное артиллерийское управле­ние. Будут и танки. При этом он пре­дупредил, что о параде, кроме стро­го ограниченного круга лиц, никто не должен знать.

Подоспел срочно вызванный с фронта Маршал Советского Союза Семен Михайлович Буденный.

– Мы собираемся провести 7 но­ября в Москве военный парад. Что вы на это скажете? – спросил его Сталин. И, не дожидаясь ответа, подчеркнул: “Парад мы проведем обязательно. Мы с вами, Семен Ми­хайлович, разделим обязанности принимающего парад: вы объедете и поздравите войска, а я произнесу небольшую речь. Согласны?”.

– Я буду рад выполнить это пору­чение, – с готовностью ответил Бу­денный.

– Хорошо. Подумайте с Артемье­вым, какие нужно принять меры пре­досторожности, особенно с воздуха, и сделайте все, чтобы это был насто­ящий, большой парад войск Москов­ского гарнизона...

Я поинтересовался у Павла Арте­мьевича: как, откуда и когда у И. В. Сталина появилась уверенность, что можно и нужно провести парад на Красной площади? Ведь на XX съез­де КПСС Никита Хрущев, а с его по­дачи и благословения многие госу­дарственные мужи, ученые и писате­ли утверждали, что тогда, осенью 1941 года, Верховный Главнокоман­дующий находился в состоянии пол­ной растерянности и даже собирал­ся покинуть столицу.

– Как командующий Московским военным округом и Московской зо­ной обороны, – рассказывал Павел Артемьевич, – я понимал и глубоко переживал положение столицы. А было оно крайне критическое: не­мецко-фашистские войска в Подмо­сковье, Москва – на осадном поло­жении. Мы готовились сражаться с врагом в самой столице. А потому правительство, дипломатический корпус, многие учреждения были эвакуированы. Полным ходом шла эвакуация населения, фабрик и за­водов. Паники было немало. Был подготовлен специальный поезд для Сталина и Ставки. У меня и мысли не возникало о проведении военного парада. Были колебания и у Верхов­ного. Но он не покинул Москву и ре­шил провести парад.

Думаю, в этом огромная заслуга Георгия Константиновича Жукова, его влияния на Сталина. Хотя в конце июня 41-го Иосиф Виссарионович и отстранил его от должности началь­ника Генерального штаба: мол, обойдемся тут без вас, можете от­правляться на фронт, в войска, но вскоре убедился, что без Жукова ему не обойтись. Куда бы он ни направ­лял Георгия Константиновича в каче­стве представителя Ставки, там от­пор врагу крепчал, одерживалась победа.

Вот почему, когда Москва оказа­лась под непосредственной угрозой захвата немецкими войсками, Ста­лин вызвал Жукова в Москву из Ле­нинграда, где тот за несколько не­дель снял опасность захвата города врагом. Помню, назначенный Стали­ным командующим Западным фрон­том Жуков сумел быстро разобраться в обстановке, укрепить сопротив­ление наших войск, остановить на­тиск противника на Москву.

Мне часто приходилось бывать в Ставке вместе с Г. К Жуковым, по­скольку мы тесно взаимодействова­ли (оба в равной степени отвечали за Москву), разговаривать с Верхов­ным Главнокомандующим. И я ви­дел, как “мягчал” тон разговора Ста­лина с Жуковым ... По всему чувство­валось, что Верховный доверяет ему полностью. Не раз спрашивал Геор­гия Константиновича, удастся ли, мол, удержать Москву. И тот со всей ответственностью отвечал, что Москву мы, безусловно, удержим. Для этого просил дополнительные средства. И Сталин его просьбу удовлетворял.

Верховный Главнокомандующий хорошо понимал, что командующему Западным фронтом генералу армии Жукову там, на полях сражений, вид­нее, чем ему, Сталину, из кабинета за Кремлевской стеной. Вот почему его уверенность в возможности про­вести военный парад и появилась. Но, будучи человеком осторожным, Сталин на второй же день после раз­говора со мной и с Буденным о под­готовке парада, 1 ноября, вызвал Жукова в Москву и еще раз спросил его, позволит ли обстановка на фронте провести в Москве традици­онные торжества по случаю годов­щины Великого Октября. И Георгий Константинович ответил, что в бли­жайшее время немцы не начнут большого наступления. Опасность может представлять лишь их авиа­ция.

Сталин предложил Жукову, если позволит обстановка, приехать на торжественное заседание 6 ноября. И я, и Жуков присутствовали на этом историческом собрании, посвящен­ном 24-й годовщине Октября. Во время парада 7 ноября, ясное дело, Жуков находился на командном пункте фронта, в готовности отра­зить любые попытки врага помешать проведению нашего большого пра­здника...

Я рассказал Павлу Артемьевичу, что так случилось, что станция метро “Маяковская”, где проводилось тор­жественное историческое собрание, через 16 лет стала конечным пунк­том моего маршрута в Военно-поли­тическую академию имени В. И. Ле­нина, куда я поступил в 1957 году на факультет журналистики. Восемь

раз в ее парадном расчете я прохо­дил по брусчатке Красной площади. А теперь вот, 30 лет спустя после су­ровой осени сорок первого, мне, ин­структору по печати отдела пропа­ганды политуправления, приходится участвовать в подготовке и проведе­нии парадов, в вопросах их партий­но-политического обеспечения. Роль моя, конечно, не слишком ве­лика: выпустить плакаты, листовки, подготовить материалы для репор­тажа, организовать интервью коман­дующего и т. д. У меня концентриру­ется вся информация о составе час­тей, соединений, училищ и акаде­мий, которым предстоит пройти це­ремониальным маршем по Красной площади. И я понимаю, не только “снизу” как бывший рядовой участ­ник парада, но и “сверху” как один из ответственных за его подготовку и проведение, какое это трудное дело, сколько забот и ответственности у командующего парадом. Но это в мирное время. А каково же было вам тогда, в ноябре 1941 года, сколько же всяких переживаний, ответствен­ности, хлопот легло на ваши плечи? Уму непостижимо!..

– Да кому же тогда было легко? Вся страна напрягалась изо всех сил, чтобы помочь нам не допустить врага в столицу. У меня же как непо­средственно ответственного за ее надежную оборону на ближних под­ступах, за подготовку и проведение парада трудностей организацион­ной работы было столько, что и спать было некогда.

Прежде всего, надо было обеспе­чить скрытность подготовки парада. Мы с членом Военного совета окру­га, первым секретарем Московского горкома партии А. С. Щербаковым вызвали командиров частей, кото­рым предстояло 7 ноября участво­вать в параде, и сообщили им специ­ально выработанную версию: мол, москвичи хотят посмотреть на воин­ские части, готовящиеся к отправке на фронт, поэтому в середине нояб­ря предполагается устроить в райо­не Крымского моста небольшой смотр этих частей. И только 6 ноября после торжественного собрания, где-то в 23.00, я сообщил команди­рам об их истинной задаче. Что каса­ется рядовых, то они узнали об учас­тии в параде лишь после подъема 7 ноября.

А как трудно было организовать этот парад из вновь сформированных частей, ведь и речи не могло ид­ти об обычной в таких случаях трени­ровке. Артиллерийские части при­были прямо с огневых позиций. Тан­ковая бригада, только что разгрузив­шаяся с платформ, должна была за­нять точно указанное ей место в по­строении, знать порядок прохожде­ния. Кроме того, если в прошлом ча­сти выходили на парад без боепри­пасов, то на этот раз в связи с близо­стью врага надо было выводить их в полном вооружении.

Конечно, волновал вопрос; как поведет себя противник? Ведь Гит­лер на весь мир заявил, что 7 ноября он проведет на Красной площади в Москве парад своих “непобедимых” войск, везших для этой цели парад­ное обмундирование. Фюрер дал приказ: в ближайшие дни во что бы то ни стало разделаться с Москвой.

Все это надо было учитывать. По­этому тщательно продумывались во­просы воздушного прикрытия Моск­вы, парада. 550 самолетов стояло на аэродромах в готовности “номер один”. Еще во время беседы в Став­ке я спросил Сталина: “Как действо­вать, если утром 7 ноября враг со­вершит налет на Москву?”. Ответ был короток: “Надо принять все ме­ры, чтобы ни один фашистский са­молет не проник в московское небо. Но если все же такое случится, па­рад ни в коем случае не отменять”.

И такие меры были приняты. К летчикам-истребителям, которые в те дни охраняли воздушное прост­ранство столицы, поехал С. М. Бу­денный. Сказать им о параде он не мог. Это была государственная тай­на. Маршал обратился к собравшим­ся летчикам с просьбой: “7 ноября – наш великий народный праздник. Нельзя допустить, чтобы в этот день фашистские самолеты сбросили на Москву бомбы”.

– Не допустим к Москве! Если нужно, будем таранить, – заявили летчики...

И парад буквально перед самым носом противника мы провели! Я ко­мандовал им, а принимал его леген­дарный герой гражданской войны, любимец народа, Маршал Советско­го Союза Семен Михайлович Буден­ный. Это тоже инициатива Сталина. При всех своих недостатках все же мудрый был человек!

Как и договаривались, разделили они и обязанности: Буденный объе­хал вместе со мной и поздравил войска. А Сталин произнес с необычной даже для него твердостью неболь­шую речь. В ней прозвучала уверен­ность в нашей победе над немецко-фашистскими захватчиками. Была какая-то необычная внутренняя сила в движении полков на параде в осаж­денной Москве. Войска шли в пол­ном боевом снаряжении. Все пони­мали: отсюда, с Красной площади, они отправляются прямо на фронт.

Военно-политическое и всемир­но-историческое значение парада сорок первого года, единственного парада Великой Отечественной вой­ны, мы, его организаторы и участни­ки, осознали после того, как он со­стоялся. Мы убедились, в какой шок поверг он командование германской армии, самого Гитлера. И весь мир рукоплескал нашим доблестным войскам, которые еще более воспря­ли духом, усилили свое сопротивле­ние и удары по врагу. Ясное дело, возросла уверенность нашего наро­да в победе над немецко-фашист­скими захватчиками.

Можно без преувеличения ска­зать, что без того парада могло и не быть Парада Победы, состоявшегося 24 июня 1945 года. Командовал им прославленный полководец Маршал Советского Союза Константин Кон­стантинович Рокоссовский. А прини­мал его Маршал Победы Георгий Константинович Жуков. По давней традиции он и речь произнес.

Я сердечно, от всей души побла­годарил Павла Артемьевича за от­кровенный, содержательный рассказ о легендарном параде. Заверил его, что он будет основным содержанием главы “С Красной площади – в бой”, готовящейся к изданию книги “Сто военных парадов”. Так оно и произо­шло. К сожалению, все, что в расска­зе генерала касалось огромной роли в разгроме немцев под Москвой и проведении военного парада на Красной площади Г. К. Жукова, пре­бывавшего тогда уже в брежневской опале, было изъято.

Подготовил Анатолий ДОКУЧАЕВ,

«Патриот Отечества» № 12-2004

 

 

 
(C) ООО “Армпресс” все права защищены
Разработка и создание - scherbakov.biz & ametec.ru
Телефоны: (499) 178-18-60, (499) 178-37-11, 8 (903) 672-68-49
109263, г. Москва, ул. 7-я Текстильщиков, д. 18/15, “Армпресс”