Российская армия, Вооруженные Силы России   Издательство "Армпресс" - разработка, производство, реализация учебных и наглядных пособий   Воинская слава России, военно-патриотическое воспитание школьников и молодежи
   Информация
 
 
  Об издательстве
  Виды продукции
     Плакаты
     Книги, брошюры
     Видеокассеты
     CD-диски
     DVD-диски
  Журнал “Патриот Отечества”
  Наши партнеры
 
 
  Каталог продукции (заявка)
  Издательские услуги
  Контакты (наш адрес)
 
 
  Журнал “Патриот Отечества”
     Тематика
     Сотрудничество
     Анонс номера
     Полезные страницы
     Материалы журнала
 
   

 

ЗАЩИЩАЛИ СТОЛИЦУ,
ЗАЩИЩАЛИ ДОМ РОДНОЙ
Иван СЛУХАЙ, генерал-майор в отставке,
участник Великой Отечественной войны 1941-1945 годов,
председатель Московского комитета ветеранов войны

5 декабря 1941 года советские войска под Москвой начали контрнас­тупление. Фашистский вермахт впервые во Второй мировой войне по­лучил сокрушительный удар, у стен Москвы окончательно был развеян миф о его непобедимости. В преддверии 66-й годовщины начала раз­грома немецко-фашистских войск на подмосковных полях председа­тель Московского комитета ветеранов войны генерал-майор Иван Слухай дал интервью нашему журналу.

Иван Андреевич, Московская битва – одна из масштабных битв Второй мировой войны. И поэтому создается впечатление, что мы до сих не можем создать целостную колоритную картину сражений у стен нашей столицы.

– Я разделяю ваши оценки. Ход Московской битвы, ее содержание, ес­ли хотите, до сих пор глубоко не рас­крыты, хотя в последние годы появи­лись серьезные исследовательские работы. Мы долгое время не придава­ли значения созданию эпопеи о Мос­ковской битве. Думали, успеем, вот, дескать, остынут баталии, отсеется все ложное, мелочное, и тогда… А что вышло на поверку? Создавать серьез­ные работы оказалось просто некому. Ушли из жизни люди, которые стояли у руководства ожесточенных сражений. Нет Жукова, нет Конева, Рокоссовско­го... Командарм Ефремов, активный участник тех событий, погиб…

Сейчас в живых нет ни одного ко­мандарма, ни одного комдива, кото­рые участвовали бы в войне. Днем с огнем можно найти только командира полка. Поэтому ответственность за четкость, правильность и глубокое из­ложение тех героических событий ло­жится на командиров батальонов, ко­мандиров рот, штабных работников, солдат и сержантов.

Я участник войны и хорошо знаю, что, к примеру, командир стрелкового батальона и штабной работник видели сражение со "своего наблюдательного пункта", и эти видения ох как различа­ются. Первый видел мужество и тру­сость, кровь и смерть, второй – как сра­жение отражалось на картах: легко бы­ло на бумаге – да забыли про овраги.

Исследованием войны не обя­зательно должны заниматься фронтовики, участники сражений.

– Так сегодня дело и обстоит. Изу­чают войну и пишут книги, снимают фильмы те, кто на войне не был – по документам. К сожалению, найти доку­менты, которые полно бы отражали ход и исход крупных операций на под­ступах к Москве практически невоз­можно. Часто они противоречивы. По­рой читаешь два документа и удивля­ешься тому, что они об одном и том же событии, – насколько они разнятся. Так вот людям, не искушенным войной, не побывавшим на фронте, трудно соз­дать ту атмосферу, которая была на самом деле, им трудно верно осмыс­лить события.

Но ведь живы еще ветераны, есть мемуары наших военачальни­ков.

– Вот почему я и говорю, что от­ветственность за четкость, правиль­ность и глубокое изложение тех герои­ческих событий сегодня ложится на оставшихся в живых фронтовиков. Они чаще должны привлекаться творчес­кими коллективами к созданию трудов о Московской битве и всей Великой Отечественной войны. Что касается мемуаров, то они – хорошее подспо­рье для создания фундаментальных работ о величайшем сражении, но тут нужно иметь в виду, что это лишь взгляд одного человека на те или иные события, порой субъективный.

На каких проблемах, с вашей точки зрения, нужно заострять вни­мание исследователям?

– Мало уделяется внимания энту­зиазму, который существовал в то вре­мя среди нашего народа. Говорю это как народный ополченец. Отмечу, что под Москвой я не воевал, суть войны постигал на других фронтах, но опол­ченский дух мне знаком.

Тут с вами можно поспорить. Об энтузиазме нашего народа в го­ды войны пишется довольно много.

– Пишется-то много, но одной строкой, а тема-то целинная. Кратко остановлюсь на этом вопросе. Когда было объявлено о возможности всту­пить в народное ополчение, только в Москве и Московской области желаю­щих уйти на фронт, которые не могли быть призваны в армию в силу каких-то уважительных причин, набралось око­ло 300 тыс. человек. Вначале планиро­валось создать 25 дивизий по числу районов в городе. Когда люди повали­ли валом в райкомы партии, райкомы комсомола, райисполкомы, военкома­ты ополчением не занимались, у них была другая работа – мобилизацион­ная, то оказалось: многие предприя­тия,которые должны были поставлять продукцию для фронта, оголялись, оголялись учреждения, организации. И тогда было принято решение сформи­ровать только 12 дивизий. Каждое сое­динение формировали примерно два района, в дивизии вливались и добро­вольцы из Московской области. Отме­чу, так получилось не потому, что в Московской области не занимались созданием народного ополчения, что там не было огромного всплеска на­родного энтузиазма идти защищать Родину. Причина другая. Весь приго­род работал и учился в Москве. Люди с утра приезжали на работу, на учебу, а вся деятельность по формированию ополченских дивизий вершилась на заводах, фабриках, в учреждениях, институтах, и, образно говоря, не воз­вращаясь домой, вливались в ряды за­щитников Отечества.

За четыре дня были сформированы 12 дивизий примерно по 10 тысяч чело­век в каждой. Встал вопрос обмундиро­вания, вооружения, обучения, и решать его пришлось в сжатые сроки. Дивизии выдвигались на передовую, и в ходе этого выдвижения шло обучение людей военному делу, а часто и обмундиро­вывали ополченцев на ходу. Некоторым дивизиям повезло, на подготовку лич­ного состава удалось выкроить нес­колько дней непосредственно в пунктах сбора. Так вот дивизии народного ополчения вливались в войска и цемен­тировали нашу оборону. Командование правильно поступило, об этом мало пи­шут, направив эти дивизии в 32-ю и 33-ю армии, в отступавшие войска.

Почему правильно?

– Для людей, отступавших от Брес­та, с моральным надломом, мол, нем­ца бить трудно и сложно, отступить на 20, 30, 40 километров не составляло труда, они уже отступили на тысячу с лишним километров. Так вот этих лю­дей надо было поддержать, вселить в них дух стойкости. Их поддерживали – по возможности отступавшие части ук­репляли свежими подразделениями, велась партийно-политическая рабо­та… Делалось много. Но главным ко­зырем стала стойкость прибывших на фронт ополченцев.

Не потому что это были люди како­го-то особого склада, а потому что эти люди родились в Москве, где были их семьи, друзья, работа, квартиры, в ко­торых они жили. Москва была их род­ным домом. Если воины из других ре­гионов страны Москву защищали как столицу, то ополченцы защищали ее и как столицу, и как родной дом. А за свой дом сражаются до последнего. Отступить за Москву означало отдать свою семью, свой дом на растерзание фашистам, а потому ополченцы, как правило, стояли насмерть.

Но ведь Москву стойко оборо­няли воины многих соединений, сформированных далеко от нее, сибиряки, например.

– И об этом чаще нужно писать, точнее выделяя особенности стойкос­ти воинов, прибывших защищать Мос­кву из различных регионов страны.

Так, сибиряки отличались стойким ха­рактером, сибирским упорством и фи­зической закалкой, особенно приго­дившейся в холодную осень 1941-го, под Москвой в тот год стояли сильные морозы. Сибиряки чувствовали себя лучше, чем дивизии, сформированные на юге, прибывшие с теплых краев. Во­евали они прекрасно, многое сделали для обороны столицы. Об этом сегод­ня напоминает прекрасный мемориал, возведенный на 42-м километре Воло­коламского шоссе.

И все же мой вывод об исключи­тельной роли ополченцев в укреплении духа всей нашей армии, думается, ве­рен. Приведу такой пример. Все мы знаем о подвиге воинов 316-й стрелко­вой дивизии и особенно подвиге бой­цов 2-го батальона 1075-го стрелкового полка, насмерть стоявших у разъезда Дубосеково. Но сегодня мы обнаружи­ли документы, что стойкость панфилов­цев была связана с беспримерным му­жеством рядом сражавшихся ополчен­цев 18-й дивизии народного ополчения. На эту дивизию шло больше танков, чем на Панфиловскую, и ополченцы стойко держали удар. Об их подвиге, к сожале­нию, стало известно только сейчас. В этом нет ничего удивительного, на фронте часто случалось, что слава кого-то обходила. Время было жестокое – не до наград и славословий. Но факт оста­ется фактом – ополченцы 18-й дивизии сражались героически. Здесь уместно сказать, что сегодня в Москве действу­ет совет ветеранов дивизии, который возглавляет генерал-лейтенант Алек­сандр Григорьевич Сандриков. Ветера­ны организовали прекрасный школь­ный музей, они постоянно работают с молодежью, рассказывают правду о войне, о народном ополчении.

Ведя речь о стойкости защитников Москвы нельзя не сказать о феномене Сталина.

А в чем проявился феномен Сталина?

– Мы часто сегодня говорим о культе личности Сталина, о репресси­ях, все это было и об этом нужно гово­рить, писать, мы строим новую демок­ратическую Россию. Но мы не можем отрицать и замалчивать стойкость Ста­лина в защите Москвы. Вот часто мож­но услышать: "Москву спас Жуков". Это правильно, если вести речь о роли руководства в обороне Москвы, но здесь нельзя умалять роль Сталина. Ведь Жуков возглавил Западный фронт не собственному желанию. Он был выбран из тех полководцев, кото­рыми располагал Сталин. От Сталина он получил указания о том, что нужно сделать в первую очередь, и получал указания на протяжении всей битвы под Москвой. Другое дело, что чисто военные вопросы Жуков решал блес­тяще, и в этом его заслуга перед Мос­квой. Думаю, что в этом меня поддер­жат многие военные специалисты.

Мы знаем, что Сталин Москву не оставлял ни на один день, кроме ко­роткого времени, когда выезжал на фронт. В ходе ведения боев на ближ­них подступах к Москве Жуков прислал Сталину телеграмму, в которой просил перенести командный пункт Западного фронта из Перхушково на Белорусский вокзал, мол, штаб близко находится к линии фронта. Сталин ему прислал от­вет: можете переезжать на Белорус­ский вокзал, но я немедленно перееду на командный пункт в Перхушково. По­нятно, что после этого Жуков не стал настаивать на переезде в район Бело­русского вокзала. Сталин постоянно находился в Москве, на своем боевом посту, возглавляя отпор врагу. Он знал, что за ним охотятся диверсион­ные группы, его пытаются уничтожить, что Москва подвергается бомбежке, но столицу не покидал.

С первых дней войны на Сталина были замкнуты почти все вопросы ру­ководства страной: он возглавлял ГКО, Ставку Верховного Главнокомандова­ния, Совет Народных Комиссаров, партию… Не многие знают, что до 1943 года Сталин был главнокомандующим Войсками противовоздушной оборо­ны. И как организованно встретила Москва эскадры люфтваффе, мы зна­ем. Гитлеровцы без труда расправи­лись со столицами многих стран Евро­пы, а вот Москва им не поддалась. Во время почти каждого крупного налета фашистской авиации на город Сталин находился на командном пункте ПВО, в районе станции метро "Кировская", и руководил отражением вражеских на­летов.

Скажу более, для Сталина сооруди­ли командные пункты на востоке Мос­квы и в Куйбышеве. Но он никогда туда не переезжал, и работал только у себя в рабочем кабинете, на КП Генераль­ного штаба и на КП Войск ПВО. Это це­ментировало работу Генерального штаба, руководящего состава нарко­матов, обеспечивающих фронт про­дукцией, вселяло уверенность в мос­квичей, защитников Москвы в то, что мы выдержим фашистский натиск и, в конце концов, победим.

Сталин понимал, что Москва – это важнейший рубеж обороны, с ее сда­чей снижалось уже значимость Совет­ского государства. Ранее он такое же огромное значение придавал Ленин­граду. Если Ленинград был бы взят, то туда Гитлер сразу же посадил времен­ное правительство, управляемое из Берлина. В "старой столице появилось старое правительство", "укрепленное" предателями из новых, и это бы осла­било политические позиции Советско­го Союза. Взятие же Москвы грозило еще большими, может быть, необрати­мыми тяжелыми последствиями.

То, что столица стояла, и то, что в ней находилось руководство страны, в ней находился Сталин, то, что 7 нояб­ря на Красной площади прошел воен­ный парад, то, что 6 ноября состоя­лось торжественное собрание, вселя­ло в наш народ твердую уверенность – Советский Союз как государство выс­тоит и победит.

Сталин прослеживал в ходе Мос­ковской битвы каждую малейшую опе­рацию. Он же выезжал в армию Рокос­совского – в 16-ю армию. Интересо­вался, как действует артиллерия, гвар­дейские минометы "Катюша" и многим другим. В день по 2-3 раза он пригла­шал работников Генштаба, которые докладывали ему обстановку.

Ну а заявления Хрущева о том, что Сталин руководил войной по глобусу, воспринимаются сегодня как глупость?

– А как еще? Как детально руково­дил Сталин войсками, могу показать на примере боевой биографии 214-го гвардейского полка 73-й Сталинград­ской дивизии, в составе которого я во­евал в годы Великой Отечественной. Под Белгородом в нашем полку поя­вился "Бельгинский" батальон, герой­ский, как мы его потом называли. А де­ло было так. Наш капитан-хирург Бельгин заехал в свое село, оно было непо­далеку от мест боев, и узнал, что вся его семья убита фашистами – как се­мья советского офицера. Капитан об­ращается к командиру дивизии: прошу направить меня в строй, я должен уби­вать немцев. Все уговоры были беспо­лезны. Встал вопрос: куда его напра­вить? Ротным, но ротами тогда коман­довали лейтенанты и младшие лейте­нанты. Комбатом? Но он медик, нет опыта руководства подразделениями. Назначили заместителем командира батальона. В первом же бою, немцы тогда в том районе пошли в наступле­ние, погибает комбат. Командование батальоном принимает Бельгин и так организует оборону, что батальон в те­чение нескольких дней не отступил ни на шаг. Сталин по конфигурации на карте увидел, что кто-то длительное время удерживает оборону, заинтере­совался этим. Ему доложили – 214-й полк, батальон капитана Бельгина, во­енврача. Он присвоил этому батальону геройское звание, Бельгин был наг­ражден орденом.

Следующий момент. Слишком, часто мы говорим, что "с парада части отправлялись на фронт", ошибочка вы­ходит.

Это образные слова….

– А не слишком ли много образных слов? На парад привлекалось много войск Московского гарнизона, выпол­няющих задачи по обеспечению жизне­деятельности столицы. И эти войска ос­тались в Москве. На фронт пошли тан­кисты, потому что танки в основном для парада были сняты с фронта, артилле­ристы и народные ополченцы. Ополчен­ские полки, участвовавшие в параде, в полном составе ушли на фронт. О се­рьезном деле не надо говорить огульно, нужно выделять героев. Одно дело про­маршировать по Красной площади и возвратиться в казармы, и другое дело – сразу пойти на фронт, пойти в окоп, вступить в боевые действия.

Не хватает четкости при отражении темы трудового подвига Москвы. Да, Москва сражалась, но Москва и рабо­тала. Я отмечал: для того, чтобы пред­приятия должны были давать продук­цию для фронта, было сокращено чис­ло формируемых ополченских диви­зий. Подвиг трудовой Москвы в том, что она была близка к фронту, и про­дукция предприятий города сразу же поступала на фронт. В то время, как многие заводы и предприятия страны по планам эвакуации находились на колесах, следуя на восток, другие только-только начинали на Урале, в Сибири выпуск продукции.

Разгром немцев под Москвой сыг­рал большую международную роль. Он показал, что немцев можно бить. Раз­гром немцев под Москвой – это пер­вый разгром немцев во Второй миро­вой войне. Запад встрепенулся, оказы­вается, есть сила, которая способна остановить немецкий фашизм. Появи­лось воодушевление, появилось Соп­ротивление, появилась вера в Победу.

В Московской битве была вырабо­тана формула стойкости, которая за­тем использовалась в дальнейшем в войне. В ходе Московской битвы наро­дились новые военные кадры – от ко­мандующего до простого солдата. Те кадры, которые стояли под Москвой и выстояли, больше никогда не отступа­ли, будь-то Сталинград, Курская дуга. Они имели уже другой менталитет, как принято сегодня говорить. Это были люди, верующие в Победу. Они цемен­тировали ряды тех, кто не был под Москвой. Тот, кто находился рядом с москвичами, гордился этим и равнялся на них, и в обороне и в наступлении.

Московская битва – это предвестник всех наших дальнейших побед.

Тут нужно сказать, что важным фак­тором разгрома немцев под Москвой, да и во всей войне, был талант наших командующих, командиров. Наши ко­мандующие на 10-15 лет были моложе немецких командующих. Они имели возраст 38-45 лет, а немецкие имели – до 60 и даже старше, и естественно быстрее усваивали все новое, передо­вое в военном искусстве, что рожда­лось на полях сражений, и применяли это новое в своей практике.

А кого считать защитником Москвы?

– 1 мая 1944 года Указом Президи­ума Верховного Совета СССР была уч­реждена медаль "За оборону Москвы". Ею награждались все военнослужащие и вольнонаемный состав Красной Ар­мии и войск НКВД, участвовавшие в обороне Москвы не менее одного ме­сяца с 19 октября 1941 года по 25 янва­ря 1942 года, а также лица из граждан­ского населения, принимавшие в это время непосредственное участие в обороне Москвы, военнослужащие частей Московской зоны ПВО и частей МПВО. Жаль, что тогда Генеральный штаб указал слишком узкие времен­ные рамки Московской битвы: с 19 ок­тября 1941 года по 25 января 1942 го­да. И наградили тех, кто защищал Москву именно тогда.

Но ведь в числе награжденных медалью "За оборону Москвы" бо­лее 1 млн. 20 тыс. человек.

– Эта цифра изначально подчерки­вала размах Московской битвы. Зна­чительно позже, когда историки и во­енные специалисты стали более скру­пулезно изучать события, происходя­щие в битве под Москвой, то, во-пер­вых, рамки Московской битвы были раздвинуты – с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года, а, во-вторых, это главное, выявились другие ее мас­штабы. Ныне исследователи считают, что численность советских войск, учас­твовавших в Московской битве, сос­тавляла 4 млн. 752 тыс. человек.

Вернемся к наградам. Одни защит­ники Москвы получили медаль "За оборону Москвы", другие – нет. На од­них распространяются льготы, на дру­гих – нет. К 55-летию, к 60-летию раз­грома немцев под Москвой по настоя­нию ветеранов, по решению Прави­тельства Москвы, Юрий Михайлович Лужков идет нам всегда навстречу, мы издавали добротные знаки "Защитник Москвы", чтобы выразить признатель­ность тем, кто оборонял нашу столицу в 1941-1942 годах, чтобы морально поддержать фронтовиков. Мы рассылали знаки даже тем участникам вой­ны, которые проживали в других реги­онах страны. Но льготы, конечно, рас­пространяются только на тех, кто име­ет государственную награду – медаль "За оборону Москвы". И мы получаем много писем от участников войны, ко­торые недовольны таким положением дел. "Мы же также воевали, я вот был ранен, потерял ногу, но…Почему такая несправедливость". Не каждый учас­тник войны получил должное.

Сколько защитников Москвы осталось?

– Цифр таких нет. Советский Союз распался, защитники Москвы живут в России, во всех странах Содружества, в других государствах мира. Но едине­ние ветеранское осталось. Мы время от времени приглашаем фронтовиков со всех концов света в Москву, на тор­жества, другие пишут в Московский комитет ветеранов войны письма.

При поддержке Правительства Москвы отмечаем многие славные да­ты в истории защиты столицы: отра­жение первого налета вражеской авиа­ции, создание гвардии, создание на­родного ополчения – в день его фор­мирования 4 июля и 4 ноября в День народного единства, когда празднует­ся победа русских ополченцев под ру­ководством Минина и Пожарского над поляками. Обязательно отмечается го­довщина военного парада 1941 года на Красной площади. Вот и в этом году мы провели в честь этой даты большие торжества, в которых приняли участие ветераны, воины Московского гарни­зона, молодежь столицы. Празднуются юбилеи соединений, принимавших участие в Московской битве. Особо от­мечаются годовщины контрнаступле­ния советских войск под Москвой.

Наша ветеранская организация выступила с предложением создать ко­лоритный мемориал, который стал бы главным памятником подвигу защитни­ков столицы в Великой Отечественной войне. Мемориал должен, на наш взгляд, по мощи сопоставим с мемори­алом на Мамаевом кургане в Волгогра­де. Такая работа идет. Объявлен кон­курс, в который включились коллекти­вы скульпторов, архитекторов. Он бу­дет сооружен, на Поклонной горе. Этот вопрос под контролем держит Юрий Михайлович Лужков. Но мы не ограни­чиваем свою деятельность только бу­дированием вопроса о сооружении та­кого мемориала. Выявляем новые мес­та боев в ходе битвы под Москвой, со­бираем материалы о соединениях, из­даем сборники о местах боевой славы, вывозим туда молодежь.

Беседу вел Анатолий ДОКУЧАЕВ,
«Патриот Отечества» № 12-2007


 

 

 
(C) ООО “Армпресс” все права защищены
Разработка и создание - scherbakov.biz & ametec.ru
Телефоны: (499) 178-18-60, (499) 178-37-11, 8 (903) 672-68-49
109263, г. Москва, ул. 7-я Текстильщиков, д. 18/15, “Армпресс”